Они воруют, дерутся и убивают собак. А на Новый год украшают елку на заднем дворе скелетом российского солдата.

После примерно 14 лет войны, террора и беззакония психика чеченских детей настолько пострадала, что стороннему наблюдателю такого и не вообразить. Даже теперь, когда «военный этап» войны в целом завершился, Чечня остается землей потаенных ужасов, где человеческая жизнь уязвима и стоит невероятно дешево.

Мир давно перестал присматриваться к Чечне, удовольствовавшись тем, что большие пушки замолкли; ему неинтересно заглядывать за завесу иллюзии стабильности, которую создает правительство Владимира Путина в Москве. Но Асне Сейерстад заставляет нас снова обратить внимание на Чечню, осознать реалии этой дикой страны, задуматься над тем, что сломленный народ, жертва жестокого обращения, только начинает понимать, насколько глубоки в реальности его раны.

По воле судьбы «Ангел Грозного» увидел свет в самый, увы, подходящий момент: российские танки снова проехались по неспокойному Кавказу — на сей раз вошли в бывшую республику СССР Грузию и отколовшийся от нее анклав Южная Осетия; это не так уж далеко от места действия книги Сейерстад. Как заметил в своем электронном письме один мой друг — французский журналист, тоже когда-то писавший об этом регионе, — в груди екает от ощущения «дежавю», если заменить «Чечня» на «Грузия».

Этот отдаленный уголок мира, для которого характерно смешение национальностей, религий и языков, долгое время терпел господство Москвы или восставал против него: служил этакой «пороховой бочкой» у нижнего края Российской империи. Но испытания, которым подвергаются эти люди, длятся намного дольше, чем какой-то конкретный обстрел или бомбардировки. Не менее сильны страхи и дисфункциональность в обыденной жизни после войн или в промежутках между ними.

Сейерстад, норвежская журналистка, которая обрела международную известность благодаря своей книге «Кабульский торговец книгами», сделавшейся бестселлером, вернулась в Чечню спустя долгое время после того, как большинство западных авторов нашло себе другие темы, — и обрисовала незабываемую картину забытой зоны боевых действий. Не ограничиваясь созерцанием поверхностных примет возрождения, она увидела, что здания можно восстановить, но души отремонтировать не так-то просто.

Сейерстад была одним из множества московских корреспондентов различных изданий, которые отправились на юг во время первой чеченской войны, продлившейся с 1994 по 1996 год. Она вернулась в Чечню только в 2006 году, после того, как вторая чеченская война, начатая Путиным в 1999 году, в целом завершилась победой Москвы, одержанной не столько в результате боевых действий, сколько путем подкупа многих представителей противной стороны и дозволения сепаратистам-ренегатам править, как им будет угодно, при условии, что они сохраняют официальную лояльность Кремлю.

Чечня до сих пор остается землей, где люди исчезают или живут в нищете, подвергаются пыткам и тяжелым испытаниям, терпят репрессии и лишения. Когда Сейерстад, замаскировавшись под местную жительницу, собирается приехать в этот регион, ей советуют не улыбаться, потому что у чеченок, естественно, нет особых поводов для радости. «Смотрите себе под ноги, хмурьтесь и глядите неприязненно», — рекомендуют ей.

Она рассказывает истории жертв с обеих сторон — истерзанных чеченцев и изуродованных русских. Она пишет о чеченском мальчике Изнауре, который пропал без вести в 2000 году и вернулся только в 2007-м. Его пытал российский лейтенант, полагавший, что Изнаур что-то знает о сепаратистах. Лейтенант забил ему в плечо гвоздь, воткнул карандаш в грудь, вырывал куски мяса из его груди клещами. «Чтобы заставить меня говорить», — поясняет Изнаур.

Еще один человек, который стал жертвой того же лейтенанта, — пишет Сейерстад, — после ареста потребовал, чтобы ему позволили позвонить адвокату. Солдаты преспокойно дали ему телефон, но с проводами, подключенными к его уху и пальцу: когда он набрал номер, цепь замкнулась, и его ударило током. Эта процедура называлась «звонок адвокату».

Что касается другой стороны, то Сейерстад побывала дома у российского солдата, который после взрыва противопехотной мины ослеп и стал калекой; страна, которой он служил, о нем практически забыла. Мать не может добиться, чтобы министерство обороны помогло этому парню, так как по документам он до сих пор воюет в Чечне. Даже когда она привела сына в кабинет к чиновнику, чтобы доказать обратное, это не помогло.

Однако самое красноречивое — это исковерканная психика некоторых людей, которых повстречала Сейерстад, особенно детей. Сейерстад побывала в доме Хадиджат и Малика, которые приютили сирот, многие из которых прошли через испытания или подверглись побоям. Хотя им посвящена лишь часть книги, Хадиджат — это «ангел Грозного», упомянутый в названии книги, и, если верить Сейерстад, она вполне заслуживает этой характеристики. Эти дети бьют собак камнями по голове и приносят скелет российского снайпера, чтобы украсить им елку. Один из мальчиков признается Сейерстад, что ему кажется, что в его сердце живет зло.

Геополитические темы в книге почти не затрагиваются, хотя автор искусно описывает подобострастность телевидения, которое находится под контролем путинского государства, а также симптоматичный визит к президенту Чечни Рамзану Кадырову, лично отобранному Путиным. Президентских бойцов — вооруженных «кадыровцев» — широко обвиняют в том, что они терроризируют жителей сельской местности. Кадыров начисто отрицает, что был причастен к убийству отважной российской журналистки Анны Политковской, и уверяет, что она была убита своими собственными покровителями. «Она была женщина, — презрительно говорит он. — Ей следовало оставаться на кухне».

Сейерстад, пожалуй, слишком легко обходит тему зверств, совершенных другой стороной, все еще называя ее «сопротивлением» — слишком романтично.

И все же книга Сейерстад — это мастерская и очень нужная попытка привлечь внимание международного сообщества. Если судить по переводу Нади Кристенсен, Сейерстад пишет в том же литературном стиле, которым выгодно отличался ее «Кабульский торговец книгами» — лиричный рассказ об афганской семье, в доме которой она прожила несколько месяцев в 2002 году. Этот портрет утонченного литератора, который в собственной семье мог быть жестоким патриархом, нашел глубокий отклик на Западе. Но книга возмутила ее героя, который заявил, что Сейерстад злоупотребила его гостеприимством и создала искаженную картину жизни его семьи. В итоге торговец книгами в качестве опровержения написал свое собственное произведение.

На сей раз, — сообщает Сейерстад в книге, — она показала Хадиджат и Малику часть текста, где подробно описывается жизнь их самих и детей, которых они опекают, и те одобрили описание. По ее словам, она изменила имена всех детей, а взрослым позволила самим выбирать, хотят ли они фигурировать в книги под подлинными именами. Но, вне зависимости от истинности деталей, картина, которую рисует Сейерстад, определенно отражает высшую правду о сегодняшней Чечне.

Это не та правда, с которой путинской России хочется иметь дело. Как и их экс-президент, ныне сделавшийся премьер-министром, многие россияне неприязненно воспринимают оценки сторонних наблюдателей и мало сочувствуют чеченцам. С этой озлобленностью Сейерстад столкнулась во время поездки на поезде, когда соседи по купе спросили ее, чем она занимается в их стране.

«Я пишу книгу о тех, кого погубила война, — поясняет она. — О тех, кто стал жертвой надругательств. Тех, кто лишился своего имущества».

«Но почему вы приехали сюда писать об этом? — спрашивает один пассажир. — Неужели вы не можете придраться к своей собственной стране». «Какое право вы имеете нас критиковать? — спрашивает другой. — Кто дал вам это право?»

К счастью для нас и для героев ее книги, Сейерстад все равно решила, что имеет такое право. И если сирот из Грозного почти не опекают ангелы, то, по крайней мере, есть кто-то, кто расскажет миру историю этих сирот.